БАЛЕРИНКА «N» и ЭСАМБАЕВ

По мнению американских исследователей, те, кто любит и умеет танцевать, обладает как минимум двумя особыми генами, отличающими их от остальных людей. Проанализировав строение ДНК у 80 танцующих балерин и их партнеров, учёные провели затем аналогичный анализ среди участников спортивных соревнований и тех людей, которые никогда регулярно не занимались ни танцами, ни спортом. У танцоров оказались изменены два вида генов, участвующих в передаче информации между нервными клетками. Эти гены, по мнению учёных, отвечают за потребность и возможность в танце передавать эмоции. Возможно, именно поэтому их души чувствуют друг друга, как родные?


День выдался дождливый. Спрятавшись под большой черный зонт, я шлёпала по лужам так, что брызги летели в стороны – когда тебе 11 лет, что может быть лучше? Карманы плаща топорщились, набитые конфетами, и дождь был не в счёт.


Замёрзнув от сырого воздуха, я решила забежать погреться во Дворец Культуры – не выгонят же на улицу промокшую девочку! На вахте никто не остановил. Из фойе хлынул теплый сухой воздух, поманив туда, где звучала музыка. Там, под сводами просторного зала, среди торжественных колонн порхали маленькие балеринки в белых прозрачных пачках, будто легкие снежинки. «Нравится? – кто-то бесцеремонно дёрнул меня за рукав, – Хочешь танцевать?» и, не дав опомниться, потащил меня куда-то вниз, в подвал, в неизвестность.

Огромные зеркала, залитые светом, живая музыка ослепили меня. По блестящему паркету бегали девочки, стуча пуантами, будто копытцами. Забыв про все, я стояла зачарованная, словно попала в сказку. С закрытого зонта стекали на пол капли дождя, резиновые сапоги раздулись, став огромными, отсыревший плащ неуклюже повис, промёрзший нос отогрелся и покраснел, но разве это было важно? Вокруг меня струилось волшебство…


«Как тебя зовут, девочка? – раздался из угла зала надтреснутый женский голос, – Проходи, не стесняйся». «Мне неловко», – засмущалась я. Как в грязных сапогах идти по такой красоте? Но женщина вдруг подошла сама, встав передо мной как королева: «Ты хочешь танцевать? Но я не могу тебя взять, – старалась она говорить как можно мягче – Мест уже нет».


Если бы ко мне вышла обычная женщина, с обычными волосами, обычным лицом, обычными руками, ногами, глазами, голосом, то я, не раздумывая, развернулась бы и тут же вышла из зала. Но подошла – ОНА, совершенно необыкновенная! Мне было всего 11, ей – за 50, я видела ее впервые, но как только зазвучал ее голос, я вдруг ощутила такую сильную с ней связь, так явно почувствовала её дух, всей своей кожей, до сердечной боли, до самого родного родства, будто видела ее уже когда-то, знала в одной из своих прошлых жизней.

В женщине было что-то таинственное, загадочное, мистическое. Тёмные волнистые волосы, уложенные в аккуратную причёску, обрамляли светлое лицо с открытым лбом; карие, с лёгкой поволокой, глаза, несмотря на ее строгость, лучились добротой и заботой. Вязаная шаль, в которую куталась эта небольшого роста женщина, подчеркивала ее изящество и хрупкость ее фигуры. Но хрупкость была обманчива. Стоило ей рассердиться – крылья носа гневно раздувались; во взгляде, в голосе появлялась властность такой огромной силы, что тело собеседника пробирала дрожь. Тонкая кисть ее руки выбрасывалась вперед, острый палец с длинным отточенным ногтем, похожим на клинок, единым решительным взмахом подчинял себе всё вокруг.


Она все еще рассматривала меня – видимо ей было жаль этого маленького, промокшего воробья, которому вдруг захотелось танцевать, но ничего поделать не могла. «Я руководитель балетной студии – Снежинская Лидия Титовна. Приходи на следующий год – я тебя приму. Сейчас МЕСТ НЕТ», – твердо произнесла она, окончательно отказав. И все! – в следующий момент она, уже забыв обо мне, хлопнула повелительно в ладоши: «Девочки! Все к станку! Продолжаем репетицию!»


Дождь все капал. Шлепая по мокрому асфальту я, вместо того, чтобы плакать, млела от счастья – я видела волшебный мир! Отказ: «Мест нет! Приходи на следующий год!»совершенно не огорчил меня. «Ага! Как бы не так! Мест нет!» – едко огрызалась я про себя, шагая под дождь, совершенно его не замечая. Внутри проснулся вулкан строптивости, желания танцевать, войти в эту неземную красоту, и его уже невозможно было заглушить. Почему это – «мест нет»? А я хочу! Я должна стать балеринкой!


На следующий день, раздобыв купальник и старое трико, я пришла в балетную студию. Молча сев в углу зала прямо на пол, упрямо заявила: «Я никуда не уйду. Буду сидеть здесь до тех пор, пока меня не примут». Руководитель была не из слабонервных. Не обращая на меня никакого внимания, она выждала ровно час и вдруг, будто ненароком вспомнив, спросила: «Эта упрямица всё ещё сидит в углу? Ну, хорошо, пусть встанет к станку и покажет, что она умеет». И я помчалась к станку. Взяв в руки линейку, Снежинская больно шлёпнула по икрам ног: «Держи колено, старайся тянуть тело, вытягивай его как струнку. Работай над собой, если хочешь танцевать!».


В тот день словно сам Господь Бог спустился с небес на землю эту женщину, отдав меня под ее покровительство – в годы войны ее, солистку балета, эвакуировали из ростовского театра в Верхнюю Салду, где проходило мое детство. Даже фамилия ее имела некий символический знак – Снежинская. СНЕЖИНКА – существо небесное. Она спускается с небес на землю, где все мы являемся частью чьей-то жизни – для кого-то больше, для кого-то меньше. Именно благодаря Снежинской неказистая девчонка в один миг превратилась в маленькую балеринку, а весь мир вокруг – в сказочное волшебство.


Но однажды судьба, как «в вихре танца», преподнесла мне еще одну незабываемую встречу…В Верхнюю Салду приехал с гастролями великий танцор Махмуд Эсамбаев. Как занесло знаменитого чеченца в маленький провинциальный городок – неизвестно, но посмотреть на его танцы сбежались участники всех кружков, в том числе и балетного. С первой минуты Эсамбаев покорил зал – его красивое, сильное, натренированное тело, гибкие как змеи руки, великолепные костюмы, уникальные головные уборы из красочных перьев, драгоценных камней, золотистых блесток, сверкающих атрибутов – все излучало магическую силу. Ритмично двигаясь под зажигательную музыку, он сиял и очаровывал, как Бог, которого спустили на землю в виде статуи и расколдовали.


Мы смотрели во все глаза, а в это время на сцене на сцене происходило нечто необъяснимое…


В танце Махмуд Эсамбаев использовал одно особое движение – раскрыв свои изящные руки, он начинал садиться в позу божества. Особенность была в том, что опускался он чрезвычайно медленно, нарушая все допустимые пределы человеческих возможностей! Так медленно, так незаметно для глаз, будто в нем была встроена пружина, отмеряющая миллиметры. Движение требовало неимоверного напряжения, но Эсамбаев, казалось, делал его без особых усилий. Как ему это удавалось? Опустившись до пола, он застыл, как изваяние – ни движения, ни шелеста, ни вздоха. Затем стал поднимать свое тело обратно, также медленно, также незаметно для глаз, словно он и не шевелился вовсе, не двигался, а парил в каком-то временном пространстве.


Я вдруг увидела, как тело Эсамбаева взлетело в воздух и зависло над сценой. За спиной замелькали крылья, как оперенья гигантской птицы, дух которой рвется на волю. Сияние мерцающего света окружило телом легким ореолом, отчего сцена словно исчезла вовсе, растворилась в этом свете, появились зеленые долины, горы, голубое небо и свет, много света! Эсамбаев парил над залом, как гордый орел, и я летала вместе с ним, наслаждаясь полетом. Время остановилось, будто он подчинил себе секунды, минуты. Через какое-то время, совершив полет, Махмуд опустился обратно вниз, слившись с живым телом не сцене.


Зрелище было завораживающим. Но в том, что случилось на сцене, я не увидела ничего особенного. Мне было тогда лет 13-14 и меня, неискушенного подростка, не имеющего никакого мистического опыта, это почему-то ничуть не удивило. Я посчитала, что полет Эсамбаева над сценой – явление нормальное, что именно так во время танца и должно быть.

Зал обрушился овациями и долго не отпускал Махмуда Эсамбаева. После концерта я тайно пробралась в гримерку артиста и застыла на пороге от восторга и удивления – король танцев сидел перед освещенными зеркалами, восхитительный в своем украшении из оперенья, как некое чудо. Увидев мои глаза, он рассмеялся: «Ты думаешь, я не настоящий? Проходи, девочка, не бойся». Волнуясь, я протянула ему картинку с его изображением: «Можно автограф?» «Тебе нужен автограф? – ласково спросил Эсамбаев и расписался на картинке – Тебе понравилось, как я танцую?»


Я молчала, не зная, что делать – рассказать ему или нет? Ведь я видела, что это был не совсем танец, что он летал в танце, как птица. Знает ли он об этом?


«Вы не танцевали, – призналась я, – Я видела, как вы ЛЕТАЛИ!»


«Ты это видела? – вскинул он удивленные глаза – обведенные черным карандашом они походили на два раскаленных угля, прожигающих меня насквозь, – Ты видела, как я летал во время танца?»


Страшно боясь, что Эсамбаев разозлится и выгонит меня из гримерки, я, зажмурившись, кивнула в знак согласия головой, но он вдруг тихо произнес: «Ты – молодец! Ты необыкновенная девочка!». Онемев от счастья, я бросилась наутек. «Стой! Ты танцуешь? – закричал он мне вслед, не переставая улыбаться – настолько ошалелый был у меня вид. «Ага!» – быстро кивнула я. «Так ты – БАЛЕРИНКА? Значит, мы с тобой родственные души? Это замечательно!».


Так неужели поразительная способность летать вне тела – не фантазии?


«Я с детства подсознательно ощутил волшебную связь народного танца с жизнью. Танец – это жизнь. Я дышу через танец. Легкие не в счет», — писал спустя десятилетия Эсамбаев в своей статье-исповеди «Радость танца. После одного из лучших своих концертов Махмуд Эсамбаев неожиданно сказал, что во время танца он вдруг ясно почувствовал, что тело его освободилось от своей тяжести, и он может летать: «Я побывал в другом, божественном мире, где свет небесный сиял вокруг. Люди видели только мое бренное тело. Сам я был там».


Автограф Махмуда Эсамбаева хранится у меня с тех пор как добрая память о нем, как особый знак о встрече с гениальным хранителем таинственных мистерий народа, который мог, воспарив над залом великим духом, дарить людям красоту, радость, надежду.


И если, дорогой читатель, вы мечтаете о танце, пришли учиться и вам отказали: «Мест нет! Прощай!» – не отступайте! Ведь родственные души, как в добром старом кино, всегда находят друг друга, так как генная память – вещь упрямая, она чует своих и находит их. Она всегда добивается своей цели, чего бы ей это ни стоило, и увлекает в свой полет. И это не фантазии!


Надежда Маслова, г. Екатеринбург, 2017

Рисунок автора

Использованы материалы книги ЖЗЛ:

Алауди Мусаев. Махмуд Эсамбаев.

Просмотров: 6