Навья Печать

Есть в Париже на улице Рю де Бак строение 140 – небольшая часовня, где находятся мощи послушницы Екатерины, жившей в XIX веке. Дважды являлась ей Пресвятая Дева с наказом изготовить медальоны «Непорочное Зачатие». Их сделали и раздали людям, а когда через год началась эпидемия холеры, медальоны спасли тех, кто их принял.

Известны и другие случаи, когда подобные обереги оградили от напастей своих владельцев. Но всегда ли они выступали в роли хранителей? Увы, нет. Бывало, что подобные вещи, всю жизнь помогавшие одному человеку, для другого становились опасны и приносили немало бед. Об этом наша история.

Таинственный гость

Бабка Марья хмуро поглядела на внука, заявившегося в неурочный час. А вот сидящий за столом человек, наоборот, с интересом смотрел на парня. Знал бы Петя, кто перед ним, он предпочел бы зайти к бабке в другой раз. Илья Борисович был настоящим зверем, в начале 50‑х гг. служившим в столице, в Сухановской тюрьме, под началом знаменитого палача сталинской эпохи Льва Шварцмана. Немало людей замучил он собственными руками, но, в отличие от начальника, избежал правосудия и преспокойно жил в своем доме в Подмосковье, предпочитая не вспоминать о прошлых грехах.


– Иди, иди, Петенька. Завтра заглянешь.

И бабка Марья решительно выпроводила внука за дверь. Гость молча пил травяной чай.

– Что на сей раз привело?

– Не помогают больше твои обереги, Марья. Все хуже и хуже с каждым днем.

Бабка Марья покачала головой.

– Крови на тебе столько, что и бесы отвернулись. Если и Навья Печать не помогает, что я еще сделать-то смогу?

Взгляд Ильи Борисовича стал тяжелым.

– Зато я еще многое могу. И тебе, и твоим родным мало не покажется. Не смотри, Марья, что меня из органов поперли, не тебе со мной и сейчас тягаться.

Лицо бабки Марьи окаменело.

– Ладно, приезжай через три недели. Помогу.

Но ни через три недели, ни через месяц Илья Борисович не приехал. Умер от сердечного приступа по возвращении от бабки Марьи. А к концу лета занемогла и она. Угасла быстро, а когда схоронили, отец Пети – ярый коммунист и безбожник – брезгливо оглядел оставшиеся от бабки вещи.

– Выкинуть все, или сжечь. Такая слава про мою тещу ходила, что и врагу не пожелаешь.

Мать Пети только скорбно кивала в ответ, а мальчик во все глаза смотрел на маленький сундучок, стоящий возле бабкиной кровати. Когда родители вышли из комнаты, он приоткрыл его, и в руки Пете упала круглая деревянная печать с вырезанными на поверхности странными знаками.

Недетские игры

(три года спустя)

– Петя, а Петя. А ко мне гость с кладбища приходит, – говорит Полинка с серьезным видом, а в глазах веселые искорки.

Петя улыбается, а после достает круглую деревянную печать, наследство бабки Марьи.

– Надень на шею перед тем, как спать ложиться. Он сломя голову убежит от тебя.

В комнату входит отец и хмуро смотрит на Петю. В последнее время он много пьет и все чаще срывает злобу на домашних.

– Собирайся. Автобус ждать не будет.

Ехать предстоит в райцентр, где отец нанялся на временную работу. Пете предстоит ему помогать.

Полинка провожает его до ворот.

– Возвращайся быстрее, страшно мне что-то.

Через неделю Петя возвращается один. Отец повредил ногу и попал в больницу, а сына отправил домой. От станции Петя идет пешком и на повороте встречает Полину.

– Здравствуй.

Дальше они идут вместе, и из рассказа подруги он узнает много нового. Полина переехала и теперь живет неподалеку от села, в новом доме под тремя березами.

– А родители твои тоже переехали?

Но в ответ молчание. Петя поворачивает голову и видит, что Полины рядом нет. Дома он рассказывает матери о странной встрече. Мать начинает тихо плакать: Полины больше нет, она повесилась через день после Петиного отъезда.

– Ты бы на могилку ее сходил, сынок. На краю кладбища она, под тремя березами.

Шатаясь, Петя проходит в свою комнату, и первое, что он видит, – круглая деревянная печать бабки Марьи, лежащая на его кровати.

Просека на тот свет (десять лет спустя)

Григорий хмуро огляделся вокруг и сплюнул.

– Да-а, повезло нам, ребята, ничего не скажешь.

Как опытный бригадир лесорубов, он знал, с чем имеет дело. Вокруг мертвый лес, местность заболочена, ямы заполнены водой.

– Кому в голову-то взбрело здесь просеку прокладывать?

Сердце Петра тревожно забилось. Навья Печать опять сыграла с ним злую шутку.

– Ладно, пошли лагерь разбивать.

Но Ахмет – бродяга, прибившийся к бригаде пару месяцев назад, – тревожно озирался и не двигался с места.

– Женщина нехорошая на нас смотрит, ой, быть беде!

Григорий разозлился не на шутку:

– Только привидений нам не хватало. А ну, за работу!

В три часа ночи из палатки Ахмета раздался истошный крик. Кричал бродяга так, будто с него живьем сдирали кожу. Наутро никто не мог понять, куда он делся. Ругаясь, Григорий обыскал палатку, затем велел остальным приступать к работе, а сам отправился на поиски Ахмета.

Уже два часа Петр с напарником валили деревья, когда крик неподалеку, очень похожий на ночной, всполошил всех. Кричал рабочий Дима, проткнутый насквозь обломком дерева, как осиновым колом. Но не на него показывал пальцем трясущийся от ужаса напарник. Нечто очень похожее на покойную бабку Марью шагало к ним по стволу поваленного дерева, как заправский матрос по рее. Старое платье, косынка на голове – все как у бабки при жизни, вот только глаза теперь были – бездонные черные провалы. Петр выдернул деревянную печать из кармана:

– Забирай, и будь ты проклята!

Он кинул печать страшной гостье, но та лишь повела рукой, и печать опустилась на плечи напарника. «Бабка Марья» захохотала и спрыгнула с дерева на землю. Петр бросился бежать. Вскоре он споткнулся о тело мертвого Григория, но даже не заметил, кто лежит на земле.

Двое суток бродил он по тайге, пока его не подобрали геологи. Позже нашли трупы остальных лесорубов – всех, кроме Ахмета. Тот бесследно исчез. Раны на телах убитых свидетельствовали, что смерть людей была мучительной. Во время следствия Петр был признан невменяемым и на долгие годы попал в психбольницу.

Марья

Бабка Марья не была ведьмой по роду. Но в детстве, когда ребята пытались называть ее Машей, она хмурилась и говорила: Марьей зови. Ну а детям проще было называть ее Марой, к чему она быстро привыкла. Правду говорят в народе: не буди лихо, пока оно тихо…

Однажды в двери дома, где жила девочка, постучалась приветливая странница. Попросилась переночевать, поговорила о чем-то с Марьей, а уходя наутро, подарила ей круглую деревянную игрушку со странными узорами, с которой Маша больше не расставалась ни на минуту.

Когда она подросла, многие парни бросали взгляды на красивую девицу, но быстро остывали, узнав ее поближе. Даже одно грубое слово, сказанное в адрес Марьи, могло обернуться бедой: кто-то с лошади упал и расшибся насмерть, кого-то зарубили топором приезжие строители. Ее начали сторониться, и осталась бы Марья старой девой, да на свою беду приехал в село веселый, разбитной парень с Мурома. Полюбил ее, сделал предложение, и она не отказала. А когда родилась у Марьи дочь, – через месяц скончался от неизвестной болезни. «Сделал свое дело и гуляй на тот свет», – шептались соседки.

Марья быстро позабыла о нем. Жила в достатке, даже в войну не бедствовала, а после войны зачастили к ней странные гости из столицы. В дорогих костюмах, на новых машинах и с удостоверениями МГБ, они вызывали у местных жителей такой страх, что Марью начали обходить стороной. А она жила припеваючи, и только одно не давало покоя. Родная дочь избегала ее. Выйдя замуж за сельского активиста, она будто позабыла дорогу в дом матери. Только внук Петя общался с постаревшей Марьей…

Возвращение

(начало 80‑х гг. прошлого столетия)

…Председатель сельсовета сперва наотрез отказался прописывать вчерашнего пациента психиатрической клиники. Но на следующий день передумал, и с кривой улыбкой на бледном лице объявил Петру, что он может заселяться в пустующий дом, оставшийся от покойной бабки Марьи, и с документами будет полный порядок.

Петр молча зашагал по улице к знакомым воротам.

В доме были чистота и порядок. Протопленная печь, на столе – чугунок с кашей… Петра ждали, как дорогого гостя, вернувшегося после долгой отлучки. Первое, что он увидел в спальне, – с детства знакомая деревянная печать, а рядом с ней – еще девять круглых заготовок, на которых ему предстояло вырезать таинственные знаки. А после – найти девять недалеких людей, готовых заложить живую душу в обмен на «бесовское счастье». И только тогда все закончится – и для бабки Марьи, и для него.

…Много подобных историй гуляет в народе. Окончание у всех разное, но одно объединяет их – вопрос, принимать ли подарок, который в считанные дни может изменить твою судьбу?


Владимир Николаев, член Союза журналистов России

Просмотров: 2