Переступив опасную черту

Валентина с насмешкой смотрела на меня, вытирая обеденный стол.

– Не понимаю, что вы в наших краях интересного нашли. Никогда и ничего, здесь необычного не происходило. Всю ночь только комаров кормить будете, да местных алкашей принимать, которые о приезжем из города узнав, придут на водку паленую просить.

Я хмуро кивнул в ответ. Проехать шестьдесят километров на автобусе, который ходит три раза в неделю, и обнаружить лишь вымирающую деревню, которую и дачники объезжают стороной из-за неприветливого населения… И – ничего, напоминающее аномальную зону. Ни НЛО, ни изогнутых деревьев, и кругов на полях, о которых мне красочно рассказывал в городе один фантазер. А Валентина будто читала мои мысли:

– Навешали вам лапши на уши, а вы и повелись. Чем вам теперь помочь, и не знаю даже.

Она задумалась.

– Раз уж вы такой любитель приключений, на заброшенных складах можете переночевать возле Чертова леса. Если не побоитесь.

– Ну- ну, расскажите поподробней.

– Когда в советские годы здесь был совхоз, склады построили для хранения удобрений. Совхоза не стало, и склады стали не нужны. Вот тогда все и началось. Сперва скотина начала пропадать – телята, да овечки, а после люди. Районное начальство спохватилось, поисковую группу прислали. Прочесали весь лес, никого не нашли. Потом все утихло.

– Ну, а сейчас люди пропадают?

– Нет, что вы. Да, и людей в поселке осталось – старики, да алкаши конченные.

И уловив мой взгляд торопливо добавила:

– На меня не смотрите, просто податься мне некуда. Кому в городе нужна сирота с группой инвалидности.

Я поспешил перевести разговор на другую тему:

– Может все эти исчезновения просто криминал?

Она покачала головой, и рассказала мне новую историю. Один из исчезнувших выжил, вернулся в село окончательно потеряв рассудок, Все твердил о каких-то подземных жителях. А местный участковый, решив еще раз осмотреть заброшенные склады и лес жестоко поплатился за это – вернулся полностью потеряв память. А был он человеком далеко не трусливым, прошедшим срочную службу в Афганистане. Так и доживает теперь в райцентре на пенсии, не может вспомнить ни дня до рокового похода на склады.

– Да и сама я, когда помогала теленка искать возле складов этих проклятых, спиной чувствовала – смотрит на меня кто-то. Недобрый был взгляд, будто напасть собирался. Может не пойдете?

Но я уже решился.

– Сама же говоришь, что много лет там ничего не происходит. Да и есть чем отпор нечистым дать.

Про то, что из оружия у меня всего лишь топор, да баллончик с газом, я благоразумно умолчал.

Встреча

Было около десяти вечера, когда я, вольготно расположившись в заброшенной сторожке пил чай. Пил, и не заметил, как из леса вышел высокий крепкий мужчина, и направился к сторожке.

– Эй, а ну выходи.

И добавил трехэтажным матом. Больше удивившись, чем разозлившись, я вышел наружу. Мужик неприветливо смотрел на меня.

– Ты кто такой? Что тебе здесь надо?

Я спокойно объяснил ему причину визита, показал удостоверение журналиста. В ответ мужик лишь сплюнул, и расхохотался.

– Ну кто тебе все это наплел?

– Валентина с центральной улицы. Она сирота, на инвалидности.

Мужик продолжал смеяться.

– А почему на инвалидности не говорила? С головой у нее неладно с рождения. Нашел кого слушать.

Вот это поворот…

– Пропадала здесь скотина когда-то. Но не нечистая сила виновата была, а цыгане, что жили по соседству. Слава Богу съехали три года назад.

– А помешавшийся житель из поселка? А участковый память потерявший?

– Серега просто пил без меры, а капитану Афган о себе напомнил через много лет. Переночуешь, и уезжай побыстрей, ну чего ты в наших краях забыл?

И мужик развернувшись пошел прочь.

Я запоздало спросил в спину:

– Звать то тебя как?

– Тимофеем.

В тот момент я не задумался, как он нашел меня здесь, ведь о моем визите на склады не знал никто, кроме Вали.

Ожившее прошлое

Я прилег на деревянный топчан, и закрыл глаза. Сон уже начал одолевать, когда послышался шум в углу сторожки. Открыв глаза я увидел огромную крысу, внимательно смотревшую на меня. Закрываю глаза, считаю до десяти, открываю… Крысы нет и в помине, в заброшенной сторожке я один. Выхожу наружу, и слушаю шум ночного леса, хотя ветра нет. Вот резко вспыхивают восемь огоньков неподалеку, и я начинаю осторожно подходить к ним. Восемь громадных самодельных свечей расставленных полукругом встречают меня. Но кто сумел их зажечь одновременно? Не спеша иду дальше по тропинке, обламывая ветки кустов, что бы не заблудиться в темноте, а навстречу мне выплывает призрачная фигура. Лицо, волосы, и плечи, вполне отчетливы, а нижняя часть – сплошное колыхание тумана. Осторожно обхожу ее, и выхожу к огромному капищу, вокруг которого стоят низкорослые люди. Меня они не замечают, занятые разведением огня, и я начинаю понимать, что просто картина из далекого времени. Картина начинает меняться, и я вижу казака с серьгой в ухе, стреляющего в смуглолицего узкоглазого человека. На смену им приходит картина, где трое бродяг с тревогой смотрят в глубь леса, потом появляются люди в гимнастерках времен гражданской войны. Появляются и близкие к нашему времени – брошенный, ржавеющий трактор, заросшее сорняками кладбище. Но все внезапно исчезает, и я стою один на краю огромного провала, на дне которого кипит жизнь. По подземным переходам передвигаются низкорослые люди, иногда поднимаются на поверхность, что бы забрать подношения оставленные людьми, и вновь вернуться в сумеречный подземный мир. Меня они по прежнему не замечают, и когда наступает рассвет, я почти бегом добираюсь обратно к сторожке.

Тяжелый разговор

Утром возле автобусной остановки я увидел Валентину.

– Что не заглянули перед отъездом? С вами все в порядке?

Не сдержавшись, я высказал все, что думаю о ней, и ее фантазиях.

Но она нисколько не обиделась.

– Хотела попугать вас немного, думала засветло еще прибежите. А инвалидность моя от болезни сердца, каждый в поселке это знает.

Она помолчала, и продолжила разговор через несколько минут.

– Место там действительно плохое, каждый знает. Дома колдунов там до революции стояли, они с подземными жителями и общались. Приносили им жертвы, а те взамен помогали им в колдовстве. Но в конце двадцатых все уехали, и дома их посносили, а позже склады построили. Один только кузнец Тимофей задержался, но в конце двадцатых и он исчез.

– Тимофей?

– Да Тимофей. Говорили, что под землю ушел жить к своим покровителям. Так что, повезло вам сегодня ночью.

И … кивнув на прощание ушла.

Владимир Николаев, специальный корреспондент газеты «Тайна жизни»

Просмотров: 0